Роджен Тэйлор

Май 2009 г.

Страх может обойтись дорого

К северо-западу от скалы Роколл, примерно в двухстах милях в сторону восточного побережья Гренландии, находится обширный участок мелководья, известный как банка Хаттон (Hatton Bank). Мелководье здесь — понятие относительное: глубина составляет в среднем около пятисот метров. Мелко лишь по сравнению с окружающими его глубоководными районами Атлантики, где глубина достигает двух-трех километров. На морской карте банка Хаттон выглядит совершенно безобидно, ее можно даже не заметить. Подумаешь, всего полкилометра под килем! Едва ли это вообще можно назвать «банкой».

Но все меняется, когда портится погода. Представьте себе штормовой ветер, дующий с юго-запада и подталкивающий Гольфстрим, который гонит триллионы тонн поверхностных вод на северо-восток. На глубине же более холодные северные воды, вероятно, движутся в противоположном направлении. Этот горизонтальный вихрь, разгоняемый силой ветра, сжимается в узком сопле — глубина здесь в 5-6 раз меньше, чем в окружающем океане. Давление и турбулентность возрастают. Волны на поверхности становятся круче и хаотичнее. На границе моря и неба становится, мягко говоря, неспокойно, особенно если вы находитесь на борту небольшой яхты.

Подобные явления встречаются по всему миру: от Доггер-банки до пролива Басса. Состояние моря над банкой Хаттон, если рассуждать относительно, может не слишком отличаться от того, что наблюдается в более глубоких водах поблизости. Но допустим, что условия на мелководье способствуют образованию волн, которые, по отношению к глубине, оказываются всего на полпроцента выше. Специалист по гидродинамике, несомненно, смог бы вывести точную формулу, отражающую обратную зависимость высоты волны от глубины — я же лишь строю предположение, опираясь на общие представления.

Половина процента от пятисот метров — это два с половиной метра, или, если угодно (как предпочитаю я), около девяти футов. Если моя теория верна — а любая теория, как известно, терпеливо ждет своего опровержения, — то волны высотой 15–20 футов (4,5–6 метров), характерные в подобных условиях для глубоководных районов, вырастают до 25–30 футов (7,5–9 метров). К тому же они, скорее всего, становятся более крутыми и хаотичными. Такие волны пугают гораздо сильнее — и визуально, и физически.

Если вы не подготовились к подобному развитию событий, то, оказавшись в такой ситуации, вполне можете потянуться за аварийным радиобуем и «тревожным чемоданчиком». И единственной вашей мыслью, если стихия возьмет вас в оборот, станет мольба: «Пожалуйста, умоляю, вытащите меня отсюда!»

В наши дни в океанских плаваниях нередко звучит этот призыв: «Вытащите меня отсюда!» Я имею в виду ситуации, когда яхтсмены готовы прервать путешествие и вызвать спасателей — не из-за реальной катастрофической угрозы, а из-за охватившего их страха. В итоге они бросают яхты, которые остаются на плаву, сохраняют целостность и вполне пригодны для дальнейшего мореплавания. Примеров тому немало.

Один из недавних случаев произошел всего неделю или две назад: яхта Island Packet 38 следовала в Гренландию. Сразу оговорюсь: все, что мне известно об этом происшествии, почерпнуто из кратких сообщений в прессе и одной-единственной фотографии, на которой видно, как экипаж перебирается на борт танкера. Судя по публикациям, яхта находилась примерно в 400 милях к северо-западу от Ирландии — как раз над банкой Хаттон. Ветер достигал 12 баллов по шкале Бофорта. Нетрудно представить, какое там было бурное море.

Попытки притормозить яхту с помощью плавучего якоря (судя по всему, его крепили к корме) провалились: трос не выдержал и лопнул. Яхту несколько раз сильно кренило (вплоть до укладки на борт); сорвало брызгозащитный козырек; возникли проблемы с направляющей передней шкаторины стакселя; внутрь начала проникать вода. Полагаю, именно в этот момент страх взял верх над здравым смыслом. (На самом деле, в такие моменты лучшее решение — зачастую вообще ни о чем не думать, а просто уснуть. Майк Ричи отмечал, что в экстремальных погодных условиях возникает склонность ко сну. В 2007 году, когда я оказался в районе банки Доггер-Банк в шторм силой 9 баллов, я проспал самую тяжелую часть крепким сном без сновидений.

Сон помогает унять разыгравшееся воображение. Связавшись по рации с береговой охраной, шкипер и экипаж поддались порыву — «заберите нас отсюда!»; в итоге танкер изменил курс, и людей эвакуировали. Я привожу эту историю не для того, чтобы критиковать шкипера и его команду, а потому, что из нее можно извлечь немало полезных уроков.

Перед своим первым одиночным океанским переходом в 1974 году я прочитал все книги, какие только смог найти, о катастрофах с яхтами и о том, как выжить в океане. Я искал общую закономерность, которая приводит к неприятностям. И она вскоре обнаружилась: человеческий фактор. Почти всегда первопричиной любого морского происшествия становилась ошибка человека. Зачастую какой-нибудь пустяковый просчет — в проектировании, постройке судна, подготовке к плаванию или в действиях экипажа — запускал цепную реакцию событий, которая в конечном итоге создавала угрозу для жизни.

Крайне редко бывает так, что сами по себе внешние условия становятся единственной и безусловной причиной серьезной беды. Какие же выводы можно сделать из этого недавнего случая, когда экипаж покинул свое судно? Во-первых, современные средства связи — палка о двух концах. Представьте, что на яхте Island Packet 38 — а это, пожалуй, одна из самых надежных лодок, этакий внедорожник в мире парусного спорта, — не было бы средств дальней связи и аварийного радиобуя. У экипажа не осталось бы иного выбора, кроме как переждать шторм своими силами. Почти не сомневаюсь, что яхта, которая сейчас дрейфует на северо-восток где-то между Фарерскими островами и Исландией, благополучно добралась бы до безопасного места под управлением своего экипажа.

На мой взгляд, судно было покинуто преждевременно и без особой необходимости. Проблема радиосвязи в том, что она легко запускает цепочку событий, которую уже невозможно остановить. Сигналы бедствия часто подают в разгар шторма, когда верх берет страх. Однако сильные шторма, как правило, длятся недолго. К тому моменту, когда торговое судно, потратив немалые средства, меняет курс, чтобы прийти на помощь — или, как это было пару лет назад в случае с «непотопляемой» яхтой Sadler 29, прибывает спасательный вертолет, — погодные условия зачастую уже заметно улучшаются. И тогда менять решение уже поздно: нельзя же сказать: «Извини, дружище, спасибо, что пришел, но, кажется, теперь мы и сами справимся». Так поступить невозможно.

Даже если в глубине души вы понимаете, что дальше всё будет в порядке, вы обязаны довести начатое до конца. Впрочем, как я уже отмечал ранее, доступность связи имеет и более коварный побочный эффект: она препятствует по-настоящему серьезной подготовке. Не знаю, как обстояли дела в данном конкретном случае, но у меня часто складывается впечатление, что подготовка к суровым погодным условиям — далеко не главный приоритет для тех, кто идет в океан. Многие рассуждают так: достаточно захватить на борт длинный трос и плавучий якорь — и всё будет хорошо; а если что-то пойдет не так — ну что ж, есть же «волшебная кнопка», EPIRB всё решит.

За эту «волшебную кнопку» приходится дорого платить. А вот её отсутствие — отличный стимул для того, чтобы как следует сосредоточиться. Подготовка к штормовым условиям требует тщательного планирования. Шторм создает колоссальные нагрузки на яхту, ее рангоут, устройства и элементы их крепления. Одного решения редко бывает достаточно для любых условий; предусмотрительный яхтсмен должен иметь в своем распоряжении целый арсенал средств: плавучие якоря, буксировочные тросы, ???каскадные тормозные системы (series drogues). Все они должны быть с запасом рассчитаны для конкретной яхты по ее водоизмещению, и для них желательно предусмотреть отдельные крепления и оттяжки для распределения нагрузки.

На Мингминг, водоизмещение которой составляет менее тонны, имеется каскадная тормозная система, состоящая из 86 небольших конусов, закрепленных на 100-метровом тросе диаметром 16 мм; трос крепится к стационарно установленной системе оттяжек. Кроме того, на борту есть большой плавучий якорь (также на 16-миллиметровом тросе), а также набор буксировочных тросов и тяжелая якорная цепь.

Страх, физическое истощение, обезвоживание и, в конечном счете, переохлаждение — все эти факторы усугубляются и проявляются быстрее, если во время шторма приходится постоянно работать на палубе, в том числе стоять у штурвала. Хорошо оснащенная яхта должна либо управляться изнутри, либо быть оборудована системой автоматического управления, достаточно надежной для экстремальных условий. Лично я не стал бы полагаться на автопилот в тяжелую погоду: он зависит от электропитания или гидравлики (что ненадежно) и не способен адаптироваться к изменениям направления ветра. Если же вы находитесь в тепле и сухости в каюте, ситуация уже не кажется столь катастрофической, а принимать решения становится гораздо проще.

Меня не слишком удивило сообщение о том, что внутрь яхты Island Packet 38 попало большое количество воды. Мало какие крейсерские яхты спроектированы так, чтобы их можно было полностью герметизировать выше ватерлинии (по правде говоря, мне неизвестна ни одна такая серийная яхта). Это весьма странно. Крупные суда в обязательном порядке оснащаются герметичными дверями и люками. Насколько я знаю, от океанских гоночных яхт — например, класса Mini-Transat или яхт Open Classes также требуется наличие герметичных дверей. На крейсерских же яхтах по-прежнему используют сдвижные люки и съемные дверные порожки (washboards)???. В обычных условиях, особенно у причала, это удобно и комфортно, но в суровых штормовых условиях такие конструкции совершенно не обеспечивают безопасность и могут стать смертельно опасными. Огромное количество воды может просочиться даже через тщательно выполненные комингсы люков, в чем я убедился, когда моя яхта перевернулась в Тасмановом море. Мало что может так встревожить, как 15–30 сантиметров воды, покрывающей пайолы в каюте. И всегда возникают сомнения: откуда она взялась? Сверху или через пробоину ниже ватерлинии?

Уютное убежище — каюта — в одночасье перестает быть таковым. Единственный сухой уголок исчезает. Шторм вторгается в самое сокровенное пространство. Полагаю, что многие случаи преждевременного оставления яхт, например, во время регаты Фастнет 1979 г., были связаны именно с поступлением воды внутрь. Это может до смерти напугать, причем зачастую страх оказывается куда сильнее, чем реальная угроза.

Как неоднократно было доказано, яхты способны оставаться на плаву, даже если внутрь попало огромное количество воды. Конечно, эту воду необходимо как можно скорее вернуть туда, где ей самое место. На Мингминг я установил стационарную ручную помпу прямо напротив койки: так я могу работать ею эффективно и в относительно комфортном положении. Иногда предлагают использовать ведро, но для этого требуется открыть люк, что создает риск попадания внутрь еще большего количества воды. Хотя приводимые мной доводы остаются верными независимо от размера яхты, должен сказать, что в очень тяжелых погодных условиях я предпочитаю судно поменьше — при условии, что оно грамотно спроектировано и должным образом подготовлено.

Увеличение размеро в яхты лишь усугубляет проблемы, связанные с парусностью, скоростью и управляемостью. Кроме того, чем длиннее ватерлиния, тем выше вероятность того, что на судно одновременно будут воздействовать несколько волн. Небольшая яхта с низким надводным бортом и относительно невысокой мачтой лучше защищена от самых мощных порывов ветра, а в ложбинах между волнами она оказывается в своего рода укрытии. До сих пор моя Мингминг в штормовых условиях вела себя весьма спокойно. Если убрать паруса, закрепить их на крыше рубки, а авторулевой настроить на курс примерно под углом пятнадцать градусов к направлению ветра, то даже в самый сильный шторм яхта будет идти по ветру со скоростью два-три узла. Мне еще ни разу не приходилось принимать специальные меры, чтобы замедлить ее ход. Когда люк и иллюминаторы плотно задраены, внутри остается сухо и тихо — слышны лишь редкие удары волн о корпус. Если выйдет из строя авторулевой, я могу воспользоваться удлинителем румпеля и управлять судном изнутри. Если внутрь начнет поступать вода, я смогу одновременно управлять яхтой и откачивать воду. А если случится худшее — например, повреждение корпуса, из-за которого вода начнет прибывать быстрее, чем я успеваю ее откачивать, — яхта все равно не утонет.

Суть в том, что наличие нескольких рубежей обороны на случай шторма помогает сохранять спокойствие. Если же полагаться лишь на удачу и случай, то в критический момент тревога неизбежно усилится. А тревога быстро перерастает в страх, который может обойтись вам очень дорого.


Картинка: papik.pro