Роджер Тэйлор

Март 2009 г.

На мели в песках Гудвин

Возможно, это самая проблемная статья из всех, что мне доводилось писать. Речь пойдет о риске — понятии, которое в современном чрезвычайно осторожном и избегающем любого риска обществе вряд ли найдет одобрение у читателей. Прежде всего, я должен заявить о своем профессиональном интересе. Я четверть века проработал в финансовой сфере, и, по сути, моя роль — это роль риск-менеджера, управляющего финансовыми активами людей. Все, что я делаю, каждое мое решение относительно этих активов, подразумевает оценку сопряженных с ними рисков. Это не какие-то отвлеченные решения. Они напрямую влияют на жизнь, средства к существованию и благополучие сотен семей, которые рассчитывают на то, что я все сделаю правильно.

Каждый год мне приходится смотреть своим клиентам в глаза и держать ответ. Скрыться негде. Это тяжкое бремя, но на протяжении многих лет мне удавалось нести его довольно легко благодаря строгому следованию нескольким простым правилам. Их суть можно свести к следующему:

— Думать о долгосрочной перспективе.
— Исходить из худшего сценария.
— Избегать того, что непонятно.
— Никогда не делать прогнозов.
— Распределять риски.
— Покупать, когда рынок падает (у «медведей»), и продавать («быкам»), когда он растет.

Принцип ясен, но не думайте, что ему легко следовать в мире, где царит лихорадочный шум непрекращающейся медийной истерии по любому поводу.

Меня беспокоит вот что: теперь, когда наши банкиры загнали свое дырявое судно на опаснейшее мелководье — прямо на песчаные отмели Гудвина, наше «государство-нянька» (Nanny State — патерналистское государство, слишком опекающее граждан, лишая их личного выбора. Прим. ГШ), судя по всему, возведет стремление избегать рисков в абсолют. У политиков, регуляторов и всевозможных окологосударственных структур теперь развязаны руки: они могут еще активнее вмешиваться в нашу повседневную жизнь якобы ради того, чтобы защитить нас от нас самих. Ведь обычный человек, в конце концов, не знает, что для него хорошо. А вот политики, конечно, знают. Боюсь, что «государство-нянька» сейчас развернется во всей красе.

Я уже вижу это по действиям своего собственного профессионального регулятора. Долой регулирование «мягкое» и «основанное на принципах», на смену приходит жесткое, предписательное и карательное регулирование, «основанное на оценке рисков». Все это было бы неплохо, если бы не тот факт — что прекрасно иллюстрируют недавние события, — что политики и регуляторы весьма смутно представляют себе тонкости управления рисками.

История показывает, что большинство попыток ограничить риск потерпели крах. Риск — штука скользкая: попытаешься прижать его в одном месте — он выскользнет и объявится в другом. Он неуловим и находится в постоянном движении. К тому же, его невероятно сложно количественно оценить. Приведу пару конкретных примеров из сферы безопасности дорожного движения. До сих пор не существует убедительных статистических данных, доказывающих, что обязательное использование ремней безопасности привело к сокращению числа смертей на дорогах. Точно так же нет веских доказательств того, что обязательное ношение шлемов снизило смертность среди мотоциклистов. Это вовсе не означает, что благодаря таким мерам не были спасены человеческие жизни — речь здесь идет об общей статистике смертности.

Почему же эти меры не дают четкого результата? Как вы, вероятно, знаете, ответ во многом кроется в теории гомеостаза риска. Если говорить просто, меры, направленные на снижение риска, меняют поведение людей — зачастую так, что это компенсирует и сводит на нет достигнутое снижение опасности. Спросите мотоциклиста: будет ли он ехать осторожнее, если на нем шлем, специальные ботинки и полный комплект защитной экипировки, или же если он одет в шорты, футболку и шлепанцы? Ответ очевиден.

Чем «безопаснее» мы себя чувствуем, тем большему риску себя подвергаем. Таким образом, меры, призванные уменьшить риск, одновременно работают против самих себя. Мало кому нравится слышать подобные доводы. В наши непростые времена одной из немногих растущих отраслей остается сфера «здоровья и техники безопасности». Мы ежедневно читаем о безумных инициативах тех, кто стремится «защитить нас от нас самих» — вспомните хотя бы недавний заголовок: «Бассейн признали слишком мокрым для плавания».

Нашим «всеведущим» лидерам жизненно необходимо демонстрировать, что они принимают меры. Не имеет значения, насколько их действия нелогичны, лишены опоры на объективные данные или даже внутренне противоречивы. Пока всё это грамотно упаковано в нужную риторику, а сами они якобы принимают меры, чтобы «такое больше никогда не повторилось», — наши добрые пастыри будут спать спокойно, укутавшись в пуховые одеяла собственного самодовольного праведничества.

Переход через дорогу — дело рискованное. Пересечение океана — тоже. Именно поэтому я не обращаю внимания на общепринятые догмы в морском деле (под «общепринятыми догмами» здесь стоит понимать стадное мышление — а мы прекрасно знаем, к чему оно нас привело) и самостоятельно оцениваю риски, исходя из фундаментальных принципов. Как ни странно — хотя, если вдуматься, риск остается риском везде, будучи универсальной величиной, подчиняющейся универсальным законам, — те эмпирические правила, которыми я руководствуюсь в своей профессиональной деятельности, прекрасно применимы и здесь, в совершенно иной сфере.

Принцип «думать на долгосрочную перспективу» здесь превращается в умение быть терпеливым. В конечном счете, важно лишь одно — добраться до цели. Произойдет ли это в текущем месяце или в следующем — в общем, совершенно неважно.

Терпеливый шкипер бережнее относится к своему судну, и большинство лодок отвечают на такую ??заботу взаимностью. Принцип «исходи из худшего» означает именно то, о чем говорит. Я исхожу из того, что во время любого плавания мое судно может перевернуться, получить пробоину, лишиться мачты или рулевого управления; могут сломаться латы, порваться паруса — придется сооружать аварийное вооружение, путь займет вдвое больше времени, чем планировалось, и так далее. Поэтому я готовлюсь к любому развитию событий.

Я также исхожу из того, что в случае трудностей мне придется справляться с ними самому. Никакой «волшебной палочки» не существует. Я останусь один на один с ситуацией — и точка. Осознание того, что рассчитывать на спасение не приходится ни при каких обстоятельствах, удивительно проясняет сознание.

Принцип «избегай того, что невозможно понять» означает: «не полагайся ни на что, что не сможешь починить самостоятельно». Или, кратко, «будь проще». Вот и всё.

Принцип «никогда не делай прогнозов» означает: «никогда не загоняй себя в ситуацию, из которой нет иного выхода». Это также значит: «никогда не полагайся на прогнозы погоды». Слушать их можно, если есть необходимость, но не стоит строить на них расчеты, не оставляющие путей к отступлению.

Принцип «распределения рисков» здесь тоже применим, хотя требует пояснений. В теории управления инвестиционным портфелем рекомендуется иметь «ядро» из активов с низкой волатильностью, дополненное небольшим количеством более рискованных вложений. В контексте мореплавания «ядро» — это время, проведенное в открытом океане, вдали от судоходных путей и навигационных опасностей. Дополнительные элементы — опасные участки, которые встречаются в любом рейсе: близость к берегу, сильные приливы и течения, интенсивное судоходство и тому подобное. Их, конечно, не избежать (если только вы не решите последовать примеру Бернара Муатесье и остаться в море навсегда), но сведение времени пребывания в таких зонах к минимуму позволяет снизить риск.

И да, я хочу сказать, что прибрежное плавание по своей сути гораздо опаснее, чем плавание в открытом океане. Хотя мне доводилось немало ходить на Мингминг без двигателя вдоль берегов, теперь я стараюсь ограничивать такие переходы: перевожу лодку на трейлере к подходящей точке старта, откуда можно как можно быстрее выйти в открытый океан. Тем самым я выстраиваю маршрут так, чтобы большая часть времени проходила в относительно безопасных водах.

Принцип «покупай у медведей, т.е. рассчитывающих на понижение пессимистов, продавай быкам, т.е. оптимистам» можно трактовать по-разному. Не идите на поводу у толпы. Не бойтесь плыть против течения. Относитесь с подозрением к модным веяниям. Имейте собственное мнение.

Сегодня мир парусного спорта буквально задыхается под грузом маркетинговой чепухи и корыстного коммерческого интереса. Потребителя настойчиво подталкивают к покупке все более крупных и оснащенных яхт — зачастую ослепительно блестящих, но весьма сомнительных с точки зрения мореходности. Большие расходы и чрезмерная сложность означают лишь лишние тревоги и куда меньше удовольствия.

Если вы хотите получить максимальную отдачу от вложений в яхтинг при минимальных финансовых рисках, купите за умеренную сумму небольшую, но крепкую яхту «старой закалки». При желании ее можно привести в порядок — это не потребует больших затрат, а затем просто наслаждаться радостями незамысловатого плавания.

Разумеется, никакое планирование и подготовка не могут сделать морское путешествие абсолютно безопасным. Да и кому, в конце концов, это нужно? Удовольствие от плавания во многом определяется именно теми опасностями и рисками, которые удалось преодолеть. Вот еще одна причина, по которой недальновидным регуляторам никогда не удастся создать свою утопию, свободную от рисков. Риск — необходимое условие существования. Он нам нравится. Он идет нам на пользу. Он держит нас в тонусе. Уберите риск — и мы начнем искать его в другом месте.

Похоже, тяга к риску заложена в нас на генетическом уровне: способность справляться с неожиданностями — непременное условие выживания, а для этого нужна постоянная практика. Именно поэтому «властелины вселенной» из финансового мира рано или поздно вернутся с новым арсеналом уловок, чтобы снова рисковать деньгами вкладчиков — причем такими способами, о которых мы пока даже не догадываемся. На это уйдет, возможно, лет сорок или пятьдесят. А пока нас ждет, возможно, десятилетие или два, которые можно провести, прислушиваясь, как по всему миру со скрипом захлопываются двери. Будем надеяться, что мы сами при этом не окажемся запертыми внутри.