Роджер Тэйлор

Февраль 2009 г.

Железные весла

В этом месяце я хочу воздать должное паре старых, видавших виды длинных весел, которые используют для движения судна при отсутствии ветра или двигателя. Сегодня такие весла уже не считаются обязательным атрибутом на парусных яхтах — и очень жаль. Ветер может внезапно стихнуть, двигатель — выйти из строя; и что тогда?

Если вы лишились и ветра, и мотора в самый неподходящий момент, возможность хоть как-то, пусть даже медленно, продвигаться вперед может стать той самой гранью, которая отделяет благополучное завершение плавания от катастрофы.

На моей маленькой яхте Мингминг нет двигателя, а в качестве альтернативного движителя до сих пор использовалось одно длинное кормовое весло, которым работают, совершая характерные движения «восьмеркой». Этого вполне хватало для маневрирования в гаванях, но я по ряду причин решил расширить свои возможности и обзавестись парой полноценных весел, которыми гребут привычным способом. Я буду использовать их по-рыбацки, стоя лицом по ходу движения и налегая на весла, а не подтягивая их к себе. Полагаю, это позволит развить большую скорость на открытой воде, особенно при волнении. К

К тому же, освободится кормовое весло, которое могут пригодиться в другом качестве — например, как аварийное рангоутное древо или рулевое весло. Поскольку новые весла короче (десять футов против пятнадцати), с ними будет проще управляться, если, скажем, возникнет необходимость оттолкнуться от препятствия.

Почему я так озабочен тем, чтобы обеспечить еще одним способом передвижения в открытом море? И зачем мне может понадобиться отталкиваться от чего-либо? Дело в том, что этим летом мы, возможно, будем проходить вблизи льдов. Если мне удастся достичь главной цели — острова Ян-Майен (71° с. ш., 8,5° з. д.), и если останется немного времени, у меня возникнет огромное искушение отправиться оттуда дальше на запад, к кромке гренландских льдов.

Разумеется, я вовсе не собираюсь заходить в ледовые поля — это было бы безумием. Впрочем, взглянуть на них было бы любопытно. Проблема или, вернее, опасность заключается в том, что лед перемещается быстро и непредсказуемо. Кромка ледового поля далеко не всегда четко выражена или стабильна; лед может подступить совершенно неожиданно, с любой стороны. Мне необходимо быть уверенным в том, что даже в полный штиль я смогу поддерживать движение Мингминг. Именно отсутствие весел стало одной из причин гибели яхты Тилмана Си Бриз (Sea Breeze) (см. мою статью за ноябрь 2008 г.). Повторять эту ошибку мне совсем не хочется.

Массивные деревянные блоки, крепящиеся болтами к комингсам кокпита, а также прочные штыри из нержавеющей стали для уключин были уже готовы. Оставалось раздобыть сами весла. Я собирался заказать доски из дугласовой пихты и изготовить их самостоятельно. Те весла, что продаются в обычных магазинах яхтенного снаряжения, совершенно не годятся: они слишком короткие и сделаны из дешевой, некачественной сосны. Профессиональные мастера могут изготовить на заказ мощные весла — по образцу тех, что использовались на судах Адмиралтейства, но стоить это будет целое состояние. Нет, придется делать самому.

И тут мне неожиданно повезло. В субботу ближе к вечеру я оказался в Вудбридже (Саффолк), где должен был выступить с рассказом в яхт-клубе. Поскольку у меня оставалось полчаса свободного времени, я отправился бродить по невероятно колоритной набережной. Разглядывал баржи, рыболовные суда, лодки, находящиеся в стадии ремонта или переделки, и самые причудливые плавсредства, глубоко увязшие в прибрежном иле. Заглянул на верфь Эверсона, заставленную судами, оставленными на зимнее хранение. Прогулялся вдоль площадки Энди Сидхауса, где было выставлено на продажу, наверное, около сотни небольших яхт и лодок — Кестрелы, Фолкботы, Донтлессы и множество других моделей длиной до 25 футов (около 7,5 м).

Одни выглядели как новенькие, другие — тихо ветшали, покрываясь слоем плесени. В конце концов я добрел до площадки, где Энди хранит шлюпки, и заглянул в его магазин подержанного снаряжения — настоящую пещеру Аладдина. Там-то я их и обнаружил. Прислоненные к стене, в окружении всякого хлама — вещей слишком длинных или неудобных, чтобы их можно было убрать в помещение, — лежали, забытые и заброшенные, ненужные, нелюбимые, отвергнутые, утратившие ценность и устаревшие, не два, а целых три настоящих, крепких, добротных и по-своему прекрасных весла.

Все они были разными, но при желании из двух вполне можно было сделать идентичную пару. Они оказались чуть длиннее, чем мне было нужно, впрочем, укоротить их не составило бы труда. Я взял их в руки. Тяжелые. Почти наверняка ясень, хотя точно сказать можно было лишь после того, как удастся сострогать серый налет времени и пробивающуюся кое-где зеленую плесень, чтобы разглядеть текстуру и цвет древесины, ожидающей своего часа под этим слоем.

Неделю спустя, благодаря неоценимой помощи шкипера рыболовного судна «Quiz» и моего гостеприимного хозяина из яхт-клуба «Woodbridge Cruising Club» Пола Вебстера, два выбранных весла оказались в моей мастерской в ??Бернхэме. Я разложил их рядом на верстаках, готовый вдохнуть в них новую жизнь. Взяв короткий рубанок, я снял с каждого веретена несколько стружек, обнажив чистую древесину. Да! Это был плотный ясень медового оттенка, такой же качественный, как в тот день, когда его обтесали.

Я измерил диаметр каждого веретена: ровно два с половиной дюйма — полное совпадение. Весла были невероятно прочные, правда, одно подлиннее и пошире другого. Но это ненадолго. Полчаса работы пилой и рубанком, и они стали почти идентичными. Весла так долго пролежали на сырой земле, что их рукояти начали подгнивать, и я отпилил по дюйму с каждого конца, добравшись до здоровой древесины. Затем я подогнал лопасти так, чтобы оба весла стали ровно по десять футов в длину. После этого началась долгая шлифовка, пока дерево снова не стало свежим и сияющим. Есть ли что-то более приятное, чем вдыхать новую жизнь в старые вещи?

Работая рубанком и шлифовальными инструментами, я словно поворачивал время вспять. Потрепанные временем куски дерева обретали первозданный вид — казалось, они снова стали живым деревом. Поверхность, раньше тусклая и безжизненная, теперь сияла и источала пьянящий аромат свежеструганой древесины. Было просто невозможно удержаться от того, чтобы бережно и любовно не провести по ней рукой.

В процессе работы я ощущал некую связь с жившими давным-давно плотниками и судостроителями, которые когда-то превратили грубые бруски дерева в эти изящные, идеально сбалансированные изделия. Были ли это седовласые жители восточного побережья в своих простых кепках? Или работу поручили подмастерьям? Кем бы они ни были, они точно так же водили своими рубанками, стругами, а потом шлифовали рукояти, как я это делаю сейчас.

Любовались ли они, как и я, красотой древесных волокон? Останавливались ли они передохнуть, проводя ладонями по гладкой поверхности и проверяя, нет ли изъянов, черпая силу в благородстве древесины, которая, хоть и перестала расти, все еще казалась живой?

А какова история каждого из этих весел? На палубах каких судов они лежали? Чьи мозолистые руки держали их? Блестели ли они слоями лака на роскошных яхтах или же их грубо бросали на палубы рыбацких лодок и рабочих суденышек? На одном из весел остались следы суровой эксплуатации. Как далеко они успели побывать? Через сколько рук прошли? Свидетелями каких приключений стали? И как долго они пролежали забытыми и никому не нужными?

Я чувствовал, что дарю им вторую жизнь. Скоро они засияют свежей краской и будут как новые. Через несколько месяцев они снова окажутся в море — старые морские волки, вновь призванные на службу. Надеюсь, мне еще доведется ими воспользоваться.

Радость от их спасения и возвращения к жизни может сравниться лишь с тем ощущением, когда они снова начнут погружаться в волны, расправляя свои длинные «руки» в честном труде.


Фото: thesimplesailor.com