Роджер Тэйлор

Август 2008 г.

О мелком мышлении

В мире парусного спорта полно устоявшихся догм, своего рода символов веры, настолько глубоко въевшихся в сознание яхтсменов, что они не вызывают ни малейших сомнений или раздумий. Возьмем, к примеру, такой простой вопрос, как кили. Яхтсмен обычно невероятно гордится размерами этой части своего судна. Чем глубже киль уходит в воду, тем лучше. Добавьте к этому немного гидродинамических изысков — и перед вами эталон морской маскулинности.

В конце концов, у лодки должна быть осадка, причем солидная! Ведь осадка обеспечивает остойчивость, а остойчивость — залог безопасности, не так ли? Такова общепринятая теория, которую, не опасаясь возражений, можно услышать в баре любого яхт-клуба от Лу до Ларгса. Время от времени меня спрашивают и о моей лодке: — Ну что, внушительный у тебя киль? — интересуются собеседники. А поскольку я хожу исключительно в океанские плавания, от меня ждут ответа в духе настоящего морского волка, хищного и решительного: «Еще бы! Настоящий зверь! Глубоко сидит, в нем целая тонна свинца!»

Мой реальный ответ, произнесенный нерешительным шепотом, с явной ноткой извинения, способен мгновенно погрузить в гробовую тишину бар, полный здоровенных баковых, шкотовых и их владык — капитанов. Глаза округляются. Брови ползут вверх. Люди недоверчиво качают головами, кто-то неодобрительно цокает языком. А потом, после короткой вспышки жалости, все отворачиваются от меня. Начинаются шепотки:

— Ого!
— Слыхали, что он сказал?
— Невероятно!
— Ну и неудачник!
— Скорее уж — идиот...

Дело в том, что моя яхта Мингминг маленькая, длиной всего-то около 20 футов. Она крошка на вид, но успела за последний год пройти путь от Исландии до Азорских островов. И она обладает до смешного малой осадкой. Вы уже поняли, о чем я? Да, у нее два киля. Принято считать, что двухкилевые яхты никак не годятся для океанских плаваний. Это выбор разве что для пенсионеров, которые приросли к илистым отмелям восточного побережья; это вариант для робких любителей прибрежного плавания.

Такую конструкцию часто называют уродством, досадным исключением, торжеством скучного прагматизма мелководья над высокими идеалами бескомпромиссной гидродинамики. Иными словами, тот, кто решится выйти в открытый океан на судне со столь хилым механизмом обеспечения остойчивости услышит: — Не может быть! Вы серьезно?

А вот и может. Признаюсь, когда я впервые вышел в море на Мингминг, у меня были сомнения. Мне еще предстояло убедиться в ее мореходности. Теперь, спустя примерно 10000 океанских миль и как минимум восемь штормов (в том числе весьма суровых), я убедился. Полностью. Позвольте объяснить, почему.

Во-первых, характер движения. У яхты с двумя килями нет того агрессивного восстанавливающего момента, который свойственен судам с глубоким килем. В результате она ведет себя в море мягко, особенно при движении по ветру. На попутных курсах «Мингминг» не страдает от «маятниковой» бортовой качки, которая так характерна для глубокосидящих судов. Разумеется, отчасти это заслуга ее сбалансированного парусного вооружения джонки.

С этим тесно связана меньшая нагрузка на рангоут и такелаж. На излишне жесткой яхте с высокой начальной остойчивостью возникает ожесточенное противостояние между силой тяжести и давлением ветра. В эпицентре этой борьбы оказываются корпус и оснастка судна. Возможно, кого-то и устраивает выход в море на яхте, чей корпус и элементы конструкции постоянно испытывают колоссальные нагрузки — сжатие, растяжение, кручение. Я же хожу под мачтой без стоячего такелажа (вант и штагов), поэтому для меня крайне важно все, что облегчает жизнь самой мачте, корпусу — да и мне самому.

Не менее важно — а возможно, даже критически важно — то, что яхта с малой осадкой менее склонна к опрокидыванию. Это может казаться противоречием, но факт остается фактом: глубокий киль зачастую становятся причиной опрокидывания судна. Если яхту с силой толкает вбок особенно неприятная волна, киль под ватерлинией срабатывает как тормоз, а корпус продолжает движение, и в результате яхта опрокидывается. Яхта с небольшой осадкой не «спотыкается», она просто продолжает скользить вбок. Мне доводилось сталкиваться с этим много раз. А когда долгое путешествие подходит к концу и вы приближаетесь к досадной помехе, именуемой сушей, яхта с двумя килями оказывается вне конкуренции. С ней можно идти куда угодно, вставать на якорь где угодно и почти везде ставить судно на грунт во время отлива.

— Ага! — слышу я в ответ. — Но вы же, черт возьми, не можете идти круто к ветру, верно? Ну что, съели?

Что ж... Действительно, если речь идет о разнице в градус-другой при движении против ветра, то яхта с двумя килями проигрывает. Впрочем, подобные доводы обычно выдают, что у самого спорщика мало опыта хождения на небольших судах против ветра в океанских условиях. На деле же зачастую полезно, а порой и совершенно необходимо идти чуть полнее к ветру, чтобы поддерживать хорошую скорость, преодолевая волны, которые могут быть весьма крупными и создавать серьезное сопротивление. На мой взгляд, для океанского плавания совершенно неважно, сколько у яхты килей, один или два.

— Ага! — снова слышу я. Типичные расхожие мнения трудно поколебать. Быть человеком, идущим наперекор общепринятому мнению — дело непростое.

— Ага! Может быть, но ведь ваша лодка с двумя килями — она же неустойчивая, правда? Не может нести паруса! Ну что, что вы на это скажете?

На это я отвечу: «Чушь!» Мингминг, достигнув определенного крена, становится удивительно устойчивой. Я намеренно пытался опрокинуть её на бурных течениях у мыса Анвил-Пойнт — и не смог. Она много раз ложилась на бок, но дальше — ни в какую. Благодаря китайскому вооружению она в любых условиях идет практически ровно, без заметного крена. Как ни странно, именно владельцы яхт Corribee с одним килем, будь то с китайским или бермудским парусным вооружением, жалуются на недостаточную остойчивость. По меньшей мере двое из моих знакомых даже прикрепили дополнительные куски свинца к своим килям.

Насколько мне известно, не проводилось серьезных аналитических исследований, посвященных сравнению достоинств однокилевых и двухкилевых яхт для океанских плаваний. Обычно споры ведутся лишь вокруг выбора между длинным килем и плавниковым. Двухкилевые конструкции никогда всерьез не рассматривались как достойная альтернатива. А, возможно, стоило бы.