Роджер Тэйлор

Октябрь 2007 г.

Без ума от марины

Много-много лет назад, так давно, что мои воспоминания об этом времени поистрепались, словно кончик старой веревки, мне довелось дирижировать оркестром. Не спрашивайте, как я получил такую работу, но было дело. Это случилось, в период, когда возник перерыв в моем давнем и постоянном увлечении морем и парусами. В оркестре была альтистка, в которую я был влюблен до безумия. Она была высокой и нервной и краснела, стоило лишь бросить на нее взгляд. Была ли она хорошенькой? Возможно, и нет. Но как бы то ни было, от одного ее вида у меня учащенно билось сердце. Но, поскольку я был для нее начальником, заводить близкие отношения не стоило... так ничего из этого и не вышло.

Но я никогда не забывал об этом наивном увлечении и вспоминаю о нем почти каждый день. Почему? Мою избранницу звали Марина. Раньше я никогда не слышал такого имени и даже не подозревал, что оно вообще существует. Я знал немало девушек по имени Мэри и Марианна. Слышал слова marine — морпех и mariner — моряк, а еще знал, что продукты можно мариновать. Но Марина? Нет, не слышал. Именно эта необычная девушка с именем, которое подошло бы русалке, открыла для меня это слово.

Что ж, всего за пару десятилетий слово «марина» прочно вошло в наш лексикон, так же, как интернет, айпод, Иридиум или EPIRB. Современному яхтсмену от него никуда не деться. И неважно, насколько вы независимы в своих взглядах. Даже если вы предпочитаете стоять на буйке с мертвым якорем или обычном якоре, у какого-нибудь причала или пирса, рано или поздно вы обнаружите, что поблизости есть марина, и когда-нибудь вы ею воспользуетесь. В принципе, сама концепция марины безупречна — как для тех, кто ими пользуется, так и для их владельцев.

Яхтсмен получает безопасное и надежное место для стоянки, где есть туалеты и душевые, вода, электричество, слип для подъема судов, магазины морских товаров, зачастую еще и бар или ресторанчик. И, конечно же, беспроводной интернет. Просто замечательно! Никаких забот: пришел, пришвартовался — и готово. Всё под рукой. Почти как дома!

Значительные первоначальные вложения владельца окупаются за счет долгосрочных платежей за аренду мест и еще более выгодных взносов гостей, а также дополнительных доходов: подъема и спуска судов, очистки корпусов, ремонтных работ и многого другого. Более того, со временем, по мере того как всё больше состоятельных людей отправляются на выставки, чтобы приобрести новейшую яхту, а свободные места для швартовки становятся всё более дефицитными, бизнес по управлению маринами превращается в своего рода монополию.

Это просто замечательно. Если, конечно, вы владелец марины. Разумеется, мало кто из нас владеет собственной мариной, точно так же, как мало у кого есть своя золотая шахта. Печальный факт, но что поделать. К тому же, насколько я могу судить, марины переходят в руки всё более узкого круга владельцев. Впрочем, переходят — не совсем точное слово: за право собственности здесь ведут борьбу, строя хитроумные планы. На кону большие деньги и серьезные риски.

Многие из нас наверняка помнят уютные старомодные лодочные станции, которые были поглощены современной индустрией марин. Взять, к примеру, Бёрдхэм-Пул (Birdham Pool) или Фэмбридж (Fambridge) на реке Крауч. Более того, мы наблюдаем всё большую консолидацию на вершине этой «пищевой цепочки». Полагаю, в скором времени весь многомиллионный сектор марин будет поделен между тремя-четырьмя доминирующими игроками. И поверьте, они вовсе не играют, а наращивают масштабы, развивают бренды, внедряют стандарты. Индустрия швартовочных мест превращается в корпоративный бизнес, где услуги становятся стандартизированным товаром.

Марины становится также частью более обширной сферы — девелопмента недвижимости на прибрежных территориях. И на этом всё вряд ли закончится. Если компании сейчас активно формируют портфели марин — а это, безусловно, так, то их цель — извлечь из этих активов максимальную выгоду. Скорее всего, в дальнейшем эти портфели будут перепроданы еще более крупным конгломератам. Компания Associated British Ports (ABP), например, уже активно действует в этой сфере. В чвою очередь, ABP принадлежит фирме Admiral Acquisitions (UK) Ltd., в число акционеров которой входят различные институциональные инвесторы. Среди них, как ни странно, инвестиционное подразделение Пенсионного фонда муниципальных служащих Онтарио, а также правительство Сингапура. Это совсем не похоже на те семейные предприятия, с которыми некоторым из нас еще посчастливилось иметь дело, где вы запросто обращаетесь к владельцу по имени, а он лично знает каждую лодку на своей стоянке и искренне заботится о ней.

Конечно, нельзя сказать, что в современных маринах царит недружелюбная атмосфера; напротив, там зачастую проявляют даже чрезмерное радушие. Но нередко это лишь дежурная любезность, свойственная индустрии гостеприимства: владелец судна здесь просто очередной клиент, которого нужно поддерживать в хорошем настроении, пока он исправно оплачивает счета. Для большинства яхтсменов утрата личного участия и рост расходов, вероятно, вполне компенсируются развитой инфраструктурой современных марин. Многие готовы пойти на такой компромисс. И все же что-то во всем этом не дает мне покоя. Пугает перспектива будущего, в котором большая часть прибрежной инфраструктуры, включая даже отдельные якорные стоянки, окажется в руках глобальных финансовых институтов.

Будущго, в котором владельцы лодок превратятся всего лишь в источник дохода — их можно упаковать и перепродать тому, кто предложит цену повыше. А больше всех, разумеется, предложит тот, кто видитвозможность извлечения еще большей прибыли. Не смейтесь. Этот процесс уже идет полным ходом. Мое юношеское увлечение Мариной, игравшей на альте, было, признаюсь, довольно глупым чудачеством. Но то, что происходит сегодня с яхтенными стоянками — маринами — следует воспринимать серьезно.